Искусство интриги - плод цивилизации. Пакостить и ближнему своему, и особенно дальнему принято изящно, тайно, желательно чужими руками, и чтоб никакой антисанитарии с репутацией: умный злодей должен быть вне подозрений. Грядущее поколение политиков должно вдохновляться светлыми образами Цезаря Борджиа, госпожи Тофаны, Екатерины Медичи, Сальери и изучать опыт разбойника Билла из новеллы О’Генри “Кто выше?” Помните, что советует Билл начинающим грабителям или начинающим политикам? (Особой разницы между ними не вижу.) Главное для него было найти в богатом доме смазливую горничную.

Для лидера партии "Демократический Союз" Валерии Новодворской вся жизнь - борьба. В советские времена ее трижды обвиняли по 70-й ст. УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда). С 1988-го по 1990, пока не приняли Декларацию прав человека, за несанкционированные митинги она отсидела в общей сложности 8,5 месяца: 17 арестов по 15 суток. И где бы она не оказывалась - в следственном изоляторе Лефортово или в "остроге", как сама его именует для административных правонарушителей, Валерия Новодворская всегда придерживалась этики политзаключенных: не давала показаний на третьих лиц, не раскаивалась, помогала другим политзаключенным, и не сотрудничала с тюремной администрацией.

Возложите на море венки.. Есть такой человечий обычай: в память воинов, в море погибших, возлагают на воду венки". Пусть это сделают родные и друзья моряков, их товарищи, которых в следующий раз так же забудут на дне в стальной могиле, и страны НАТО, которые искренне и бесплатно с первого же дня пытались помочь, просто потому что они люди, и у них тоже есть подлодки и подводники, и они могут представить себе эту беду.

Прошло 25 лет с того года, когда Запад возрадовался и встретился с Востоком если не на Эльбе, то вблизи от Финского залива, в Хельсинки, и заключил Восток в объятия в надежде на его скорое исправление и демократизацию, и подписал с советскими “любимыми руководителями” Заключительный акт. В нем было много хороших слов, и западные лидеры едва не заплакали от него хорошими слезами. Впрочем, Всеобщая декларация прав человека и Международный пакт о гражданских и политических правах были куда круче.

Лев Толстой был сначала юным и беспечным государственником, патриотом в мундире, а кончил старым, мудрым диссидентом, которому на государственные приоритеты было просто наплевать. Оттого Владимир Ульянов его и зачислил с ходу в “зеркала русской революции”. Но это было не зеркало, а Зазеркалье. Диссидент с руссоистско-анархическим уклоном, в посконной рубахе распояской, плохо скрывавшей дворянскую гордыню и аристократическое вольнодумство, показал бы Владимиру Ильичу, где раки зимуют, потому что государство Ленина было еще более тяжким и еще более заплесневевшим.

Десять лет, как с внутренней стороны журнально-газетных “пиджаков”-обложек исчезли загадочные буквы с маленьким шлейфиком из цифр. Личные номера цензоров, их каинова печать. Ликующая журналистская общественность празднует свободу. Уже явственно различая “дуновение чумы”. За эти десять лет цензура, как всякий себя уважающий вирус, от цензоров перекинулась внутрь к цензурируемым, и многие редактора СМИ и административно озабоченные журналисты (а иногда и рядовые “гиены пера”) стали цензуроносителями. Сначала эпидемии носили сезонный характер и проявлялись как “зачистки” на театрах чеченских войн - первой и второй.

Этот термин, определяющий прикладную суть самой фундаментальной советской науки, мы получили из рук давнего Солженицына, Солженицына-диссидента, Солженицына “первой волны”. Так политзеки-ученые, персонажи романа “В круге первом” (и не только персонажи, и не только в романе) называли свои тюремные, “закрытого” типа лаборатории, где они за колючей проволокой трудились во славу Советской науки, изготавливая то ли прослушивающие устройства, то ли запчасти для снарядов и будущих ракет, то ли самолеты туполевского дизайна. Через шарашки прошли Туполев и Королев; расконвоированной шарашкой, где не запирали, но откуда не очень-то рекомендовалось выходить, стали многочисленные “Арзамасы” с порядковыми номерами чуть ли не до сотни.

Что, как водится, само по себе и не ново. КПРФ любит власть. И всегда имеет. Хорошо меньшинство, которое 10 лет после своей описанной во всех рекламных ельцинских проспектах кончины заставляет под свою дудку плясать всю страну. Наивные люди вздыхают: “Только бы коммунисты к власти не пришли… Только бы войны не было…” Святая простота! Война уже вторая. Не считая Приднестровья, Абхазии, Таджикистана и Грузии 1993 года. Я вот затрудняюсь назвать один хотя бы мирный год в короткой истории демократической России, чтобы без войны и без груза-200.