За истекшее тысячелетие резвая Русь, вечная Птица-тройка, зашоренная, взнузданная, неподкованная (потому что все умельцы и кузнецы нашей истории предпочитали подковывать блох), сошедшая со столбовой дороги еще в XIV веке, доскакала, вся в мыле, с репейниками на хвосте, до обрыва, под которым валяются разбившиеся вдребезги древние мертвые цивилизации: шумеры, моавитяне, амалекитяне, этруски, минойцы, инки и другие их коллеги по несчастью. Но историческая ГАИ свою службу знает: перед обрывом висит “кирпич”. Впрочем, Птица-тройка регулярно сворачивала под все “кирпичи” - с тех пор, как перебралась с мощеной торной дороги на тонущий в грязи шлях, где очень редко попадаются отдельные очумелые всадники.

Как раз после президентской если не краснознаменной, то хотя бы краснодорожечной инаугурации, в разгар чеченских и “мостовских” страстей, у правозащитного еженедельника “Экспресс-хроника” кончились в очередной раз деньги. Кончились деньги западных организаций, развивающих демократию в России, потому что с 1987 года и по сей день ни один кооператор, олигарх или магнат собственно российского разлива на это продолжение “Хроники текущих событий” не дал ни рубля. Сначала казалось, что ХТС, или ЭХ, - просто антиквариат.

“Только змеи сбрасывают кожи, чтоб душа старела и росла. Мы, увы, со змеями не схожи, мы меняем души, не тела”, - писал Гумилев. О, как он был прав! Оказалось, что легче унести на подошвах своих сапог Родину, чем свою ускользающую сущность. Западнику Герцену не понравился реальный Запад; яростный антисоветчик Василий Аксенов одобрил вторую чеченскую войну; чета Синявских “оттуда” не одобрила ликвидацию мятежа Руцкого, Хасбулатова и левых радикалов с помощью танков в 1993 году; великий Солженицын, уехав (и вернувшись), стал высказываться против свободы печати (“разнузданной”) на Западе, постепенно перестал бороться с легальностью существования компартии и высказался за то, чтобы Восточная Украина и Северный Казахстан перешли под управление России.

Военная доктрина большевиков отличалась восхитительной прямотой и идиллической откровенностью: мировая революция, Коминтерн, “Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем”, экспорт этой самой революции по самой сходной цене. Правда, в Польше и Финляндии экспорт не пошел, а получились довольно-таки чувствительные оплеухи, Украину отдали Германии, и только самодостаточность на уровне чучхе большевистской элиты, гигантская территория, когда не жалко терять кусочек-другой, и отсутствие электронных СМИ спасли Ленина от провала. Ну и, конечно, полная пассивность населения, неумение противников договориться между собой и с национальными окраинами.

Вопрос, зачем звать на ужин статую Командора, был праздным только для самого Дон Гуана. А вот статуя Железного Феликса - это, напротив, вопрос очень насущный, и не стоит лукаво усыплять общественность заклинаниями на тему о том, что, мол, это все “дела давно минувших дней, преданья старины глубокой”, а лучше заняться вопросами вечного подъема вечно отсталого народного хозяйства. И подавно не стоит ссылаться одной стороне на то, что без этого шедевра скульптуры глазу не на чем отдохнуть (прямо скажем, Вучетич все-таки не Микельанджело, а сама статуя не тянет ни на Давида, ни на Венеру Милосскую), и на то, что за границей якобы никакие памятники не сворачивают с постаментов, а другой стороне не следует повторять, что покойников обратно с погоста не носят.

СОЛНЕЧНЫЕ БЕРЕГА РЕКИ ЛЕТЫ Крит - это не какая-нибудь жемчужина Средиземноморья. Много их там, этих банальных жемчужин с сияющими отелями, с муаровым морем, с атласными пляжами, с томными веерами пальм, с целыми мегаполисами лавочек, кафе, ресторанов, таверн, супермаркетов. Кипр, например. Жемчужина на выставке у ювелира, драгоценность для всех, безопасная роскошь вечных каникул. Крит - это совсем другое. “Если вы знаете, где-то есть город, есть город, если вы помните, он не для всех, не для всех.

Вот наши президентские кандидаты и оперились, и вылетели из родного Центризбиркома, и начали хлопотливо вить программные гнездышки в кущах российской конституции, а иногда и вне ее кущ - так сказать, на вырубках. Певчие кандидаты в избранники России разинули клювики, и раздалось дружное карканье, заглушившее несколько нездешних песен рая из уст К. Титова и Г. Явлинского. Кандидатов дюжина, демократов - двое. Можно считать, что права меньшинств соблюдены. Политическое меньшинство имеет 1/6 в списке.

Если кто-то и сомневается в созидательных способностях, женщин-политиков, то самое шапочное знакомство с английской историей должно развеять это заблуждение, как сон и как утренний туман. Пусть те мужчины, которые шовинисты, снимут шляпы перед двумя королевами - Елизаветой I и Викторией - и одним премьер-министром - Маргарет Тэтчер. Своим современным обликом и либеральным потенциалом Британия во многом обязана Елизавете I, оказавшейся на очень сложном историческом распутье после автократии Тюдоров (Генриха VIII и Марии Кровавой), после романа с Испанией и ее инквизицией через “заморский” брак Марии с Филиппом II, после произвола Генриха VIII и его гонений на Католическую церковь, сравнимых чуть ли не с большевистским периодом.

Кьеркегор считается мастером парадоксов. Но что для Запада - парадокс, то для России - анамнез. Поэтому именно Кьеркегор адекватно описывает нашу ситуацию. “У него нет будущего, на которое он мог бы надеяться, так как его будущее уже прошло”. Наше будущее уместилось в коротенький период с конца августа 1991 года по март 2000-го. Это девять лет. И они истекли, кончились. “Остыло, иссякло, исчезло, пропало, истлело, иссохло. Пустыня - осталась” (Ф. Г. Лорка).

Два фильма на эту жгучую и некогда опасную для России тему были сняты практически одновременно. Первый сделали у нас. Это “Десять лет без права переписки”. Второй не смотрел никто, пока его, на излёте демократических надежд и скудных гражданских ресурсов не показали по телевидению. Это американская драма 1990 года не очень известного режиссера Л. Шиллера. К моменту его демонстрации у нас уже отсверкали молнии и отгремели громы российских аналогов (1988 - 1993 годов) “Великого диктатора” Ч.