Марина Цветаева любила расхристанную, слегка нетрезвую, румяную Москву в аляповатом, но пестром и броском сарафане, в старомодном, но дорогом кокошнике, глупую, но веселую, простецкую, гулящую, легко собирающуюся в жестокую и падкую до зрелищ толпу, бессмысленно бунтующую и потом валяющуюся в ногах у любого хозяина, которого ей посылал если не Бог, то хотя бы дьявол. Москва была очень набожной, как все неряхи и распустехи, кающиеся истово, напоказ, чтобы за углом снова согрешить.

Долги надо возвращать. По законам нашей же любимой рыночной экономики. Вот и Шредер говорит… Но как быть в ситуации, когда идея уплаты долга не только не помогает идее выполнения некоего общественного долга (того, который надо помнить “от первого мгновенья до последнего”), но и прямо противоречит ей? Когда долги придется оплачивать не яхтами, не пальмами, не виллами, не столовым серебром, а свободой слова - этой еще не закрытой форточкой в мир, которой, собственно, и являются “Эхо Москвы” и НТВ; а ведь свобода слова по определению цены не имеет, ибо цена свободы для свободного человека - жизнь.

Всем известно, что Белоснежка проглотила кусочек отравленного яблока и впала в коматозное состояние. Проведя в хрустальном гробу энное количество лет, она дождалась королевича, который тряхнул гроб, потряс свою суженую, зловредный отравленный кусочек выпал, и дело кончилось свадьбой. Россия находится в аналогичной ситуации, потому что она почти всю свою историю тащила в рот что попало, даже не дожидаясь, пока ее угостят, и оттого редко из комы выходила. До 1917 года мы подавились Кавказом, Польшей, Финляндией.

Социал-демократией хорошо увлекаться в полном амбаре, на фоне упитанных тельцов, молочных рек и кисельных берегов. Берешь излишки и щедро делишься с неимущими. Но неимущие, как известно, очень прожорливая часть общества. С аппетитом умяв чужие излишки, она просит еще. Но излишки кончаются, и приходят сумрачные либералы-теоретики вроде Рюэфа, фон Хайека и фон Мизёса с черствой истиной экономического роста: “Как потопаешь, так и полопаешь”. За ними идут веселые и несентиментальные практики вроде Егора Гайдара, Лешека Бапьцеровича и перуанского японца Фухимори.

Легкомысленно наслаждаясь спецэффектами блокбастера Люка Бессона “Пятый элемент”, догнавшего и перегнавшего Америку, на радость всем добрым французам, хохоча до упаду над его чисто мольеровскими шуточками - “гэгами”, никто не заметил философской начинки пародии-боевика. Почему-то на Дьявола в виде огненного шара нельзя было воздействовать оружием и силой. От этого Зло только разрасталось: шар увеличивался. Нужна была Любовь, чтобы остановить мировую катастрофу. Дьявол обещал вернуться через 5000 лет, и если в мире не останется Любви… Впрочем, тогда, наверное, конец света не покажется таким уж страшным бедствием.

Представляю себе следующую картину: пока журналисты неисламского профиля обсуждают, скорбно переглядываясь, проблемы исламского фундаментализма, где-нибудь на исламской территории сидят наши коллеги и с такой же неизбывной печалью обсуждают проблематику иудейского или православного фундаментализма. Католики не дают повода для соответствующих обсуждений с конца XVI века, со времен Генриха IV, Мишеля Монтеня и Нантского эдикта, протестанты - с того же XVII века, со времен салемской “охоты на ведьм”. Правда, иудейский фундаментализм проблемы не составляет, потому что он имеет чисто декоративный характер, как на съемках сериала “Соломон”.

Мои личные ветераны войны, сокращенной по-совковски, утилитарно и с казенной безвкусицей до “BOB”, - два деда и отец. Они почти ничего не рассказывали о войне, не ходили на сборы ветеранов, не искали однополчан, а один дед так и награды ни разу после войны не надевал. Все трое вернулись с войны без трофеев. Все трое молчаливо одобряли мою чисто антисоветскую и антивоенную деятельность, которая, если верить официозу, должна была их глубоко ранить и оскорблять, даже тот дед, у которого был статус старого большевика и крохотная квартирка у завода “Калибр”, скромная пенсия и “Один день Ивана Денисовича” из “Роман-газеты” в загашнике.

Станислав Говорухин - чрезвычайно разносторонний человек. Он, как принято теперь говорить, крепкий режиссер и ничем другим заниматься не обязан. Однако занимается. На парламентских и президентских выборах, в Думе и в телепередачах он спасает Родину. А в своих художественных фильмах Станислав Говорухин разъясняет, как Родину спасать. Теория идет рука об руку с практикой. Эта конструкция чрезвычайно удачно наложилась на демонстрацию по TV фильма Станислава Сергеевича “Ворошиловский стрелок” и съемки грандиозного политического проекта “Политический ринг-2000”, словно специально приуроченные к фильму в виде журнала (28 апреля - съемки, на перманентные майские праздники - фильм).

На страже родинки И вот, наконец, под радостные клики урвавших себе мандаты, под стоны и вопли раненых и убиваемых в Чечне восемнадцатилетних солдатиков собралось нечто неописуемое Британской энциклопедией, именуемое в просторечии “парламентом”. С одной стороны на него посмотреть - так это и вовсе Воронья слободка, где один общий интерес - кого-нибудь выпороть (например, всех некоммунистов, нечекистов, а если чекистов, то из чужой команды; всех, не принадлежащих к клану дона Корлеоне). С другой стороны, это еще и Совнарком, и Конвент, и Комитет общественного спасения, и немножко с одного бока - ВЧК, а с другого - НКВД.

На знаменитой картине Брюллова в последний, самый последний день Помпеи с кровли храма обрушиваются статуи богов. И если бы гражданам Помпеи было суждено выжить, они наверняка бы стали атеистами, потому что боги Рима, символы могущества и власти, не только не защитили приносивших им жертвы (по случаю новых времен - в основном денежные) горожан, но даже не уберегли от разрушения свои собственные изображения. Но в Помпеях никто не выжил. В отличие от России, разразившаяся над которой Катастрофа была ужаснее извержения вулкана: она длилась больше 70 лет, вытягивала из людей жилы, убивала не только тела, но и души, да еще при ней и после нее приходилось жить.