В пятом классе меня глубоко поразил один «антирыночный» роман советского классика Беляева. Сейчас о нем давно бы все забыли, если бы не культовый фильм «Человек-амфибия». А в начале шестидесятых у советских любителей фантастики зубы были на полке. Стругацкие только начинали, а западная фантастика была запретом (непонятно, почему) и недоступна. Ну и читали с горя Беляева. Поразивший меня роман назывался «Продавец воздуха». Какой-то безумный делец с помощью чудака-ученого, искавшего спонсорскую помощь для научного эксперимента, решил закачать земную атмосферу в подземные хранилища и продавать воздух желающим подышать по той цене, которую он назначит.

У нас была жестокая история, не располагающая к сантиментам, и даже сегодня, в просвещенном XXI веке, никто особенно не подстилает нам соломки. Я знаю, что написали бы на моем месте политкорректные европейцы и миляги - международные правозащитники, которые и в 70-80-е годы обращались к жестоким и безжалостным тюремщикам наших диссидентов (к разным комендантам Владимира и Чистополя, где были политические тюрьмы, и к «кумовьям» разных политических зон от Мордовии до Перми): Dear sir («Глубокоуважаемый сэр»).

Есть ситуации, где не выигрывает никто. В одноименном рассказе Достоевского прогрессивный гражданский генерал из департамента решил облагодетельствовать своего подчиненного и явился к нему на свадьбу. Там он напился до положения риз, безобразничал и уснул в супружеской постели, а молодые ночь на стульях провели. Плохо было всем: и новобрачным, вынужденным отложить брачную ночь, и генералу, сгоревшему наутро от стыда, и смущенным гостям. Примерно то же самое получилось у нас с Грузией. Российский официоз в связке с российским обывателем (который не знает ни истории, ни географии, но хочет чувствовать себя великим, державным и добрым) все время напоминает грузинам с присущей ему деликатностью о своих благодеяниях грузинскому народу.

Российская журналистика, как очень многие вещи от гимназий до балов, была создана Петром. В той мере, в какой вообще автократ и реформатор в одном флаконе эту журналистику себе представлял. Сначала Петр увлекся, все делал сам, а потом передал игрушку сподвижникам. Дело было нехитрое: перечень событий без всяких трактовок и версий. Елизавета предпочитала театр, Екатерина - энциклопедии и толстые книги. А при Анне Иоанновне уж точно было не до журналистики. Самодержавие было слишком сакрально, слишком однозначно, каменный груз чудовищной, огромной державы не способствовал резвости и игре умов.

Сталин был похож на огромного вальяжного зверя кошачьей породы, с мягкими лапами, железными когтями, грациозной походкой и стремительным прыжком, в равной степени убедительными мурлыканьем и жутким рыком. Коварство, садизм (даже маленькая кошка не просто ест мышь, но долго «играет с ней», растягивая удовольствие, отпуская на минутку полуживое существо), притворство, умение нападать из засады - всего этого у Сталина было с избытком. Я вижу его тигром. Тигром- людоедом, который намного умнее охотников.

Был бы Пушкин, а статья найдется. Такой эпиграф можно предпослать к тексту поправок, которые накулинарили придворные депутаты, вечно озабоченные тем, что не все инакомыслящие и инаковидящие (а один раз в месяц еще и инакоговорящие в эфирах «Свободы» и «Эха Москвы») посажены в тюрьмы в их вертикальной зоне. Увы! Августовская революция отменила самые актуальные для путинцев статьи УК из бывшей «особенной части» УК, то есть политические. А без них как без рук.

Теперь мы знаем, откуда почерпнули свои расценки и прейскуранты деятельности ученого наши менеджеры в правительстве, озабоченные утечкой мозгов. Есть у них такая идея: от щедрот своих отвалить перспективному физику, химику или математику целую тысячу долларов в месяц, и пусть он выезжает из страны только на два месяца в год. А то, что в Штатах, главном расхитителе этих самых утекающих мозгов, 1000 долларов зарабатывают водитель автобуса, национальный гвардеец, мелкий менеджер в супермаркете, они как будто не знают.