Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах нашей Родины ты один нам поддержка и опора, о могучий и правдивый Владислав Сурков. После закрытого доклада о том, что мы строим суверенную демократию, который был, как сиротка, подброшен сразу на несколько сайтов, включая «Эхо» и «Свободу», демократическая общественность стала лихорадочно ожидать продолжения и чертежика под этот суверенный проект. И ждали мы не напрасно. Из берлоги донеслись позывные, сильно напоминающие звуки, издаваемые хозяином наших лесов (а также полей и рек), когда он лезет за чужим медом в дупло, а оттуда вылетает рой разъяренных пчел.

Там, где мы вступаем на зыбкую почву завоеваний в успешной борьбе с силами природы и естественным порядком вещей, эта почва начинает уходить у нас из-под ног. И сколько бы свирепых амазоно-феминисток ни заседало на конгрессах, толкуя о гендерном неравенстве, сколько бы разномастных партий, группировок, дамских комитетов с суммарным названием «Женщины страны X, Y, Z» ни рвалось получить места во власти по карточкам, то есть по квотам, законы природы объехать на кривой козе не удастся.

Ну вот мы и дождались яичка к Христову дню. Ново-старый канал «ТВЦ», теперь именующий себя попросту «Центр», или «Ц», распахнул свои гостеприимные сетки вещания и камеры. Кроме красного света и грозной музыки в новостных программах, правда, никаких новшеств не обнаружено. Все так же в «25-м часе» Илья Колосов в праздничном и поздравительном сюжете про то, как отмечали День независимости Молдавии, задумчиво добавляет, что независимость и проект европейской интеграции пока ничего не дали Молдавии, а кормится она за счет России: молдаване подрабатывают у нас и привозят на родину сумму, сопоставимую с бюджетом.

Ну вот грачи и полетели. Где-то сядут? Установлена непосредственная связь между киноискусством и поправочками к закону о терроризме. На этом деле уже горит один фильм, имеющий непосредственное отношение к свободной мысли и мировым проблемам и очень опосредованное и отдаленное - к террористической угрозе. Несчастный фильм, как некогда «Последнее искушение Христа», оказался в ненужное время в ненужном месте. Попал под раздачу. «Последнее искушение» попало под девятый вал «православного» мракобесия. А вот сегодняшний страдалец, «V значит вендетта», оказался под прицелом кампании по борьбе с терроризмом.

«Орел летел все выше и вперед к престолу сил сквозь звездные преддверья». Редко бывает, чтобы биография поэта совпадала с его поэзией. Судьбы поэтов в нашем мире выходят такими непоэтичными, такими приземленными. Достаточно вспомнить Ильфа и Петрова. У них поэт в «Двенадцати стульях» везет на извозчике говорящий полосатый матрас. А говорит он дикие для поэта вещи: «Работай! Нужны деньги на пеленки и колясочку! Я скоро принесу тебе детей». Много молодых поэтов наблюдали Илья Ильф и Евгений Петров.

Около измайловского киноконцертного зала бродили румяные и гладкие молодые люди, предлагавшие делегатам и гостям съезда вилки с этикетками «Я сыт». Что значит этот ребус, они словоохотливо объясняли, путая СПС не только с «Демвыбором России», но даже и с «ДемРоссией»: мол, с 1990 года СПС вешает людям лапшу на уши, а вилки они предлагают, чтобы эту лапшу с ушей снимать, и вообще они сыты демократической пропагандой по горло. Подкованные делегаты съезда возражали на это, что сыты и члены «Молодой гвардии» (люди с вилками именно в ней и состояли), и прочие россияне только по милости членов СПС Гайдара и Чубайса.

XX съезд принято считать началом «оттепели». Мол, еще не весна. По Пастернаку: «Еще о всходах молодых весенний грунт мечтать не смеет. Из снега выкатив кадык, он берегом речным чернеет». За оттепелями часто следуют метели и холода. Но то, что случилось в 1953 году, келейно, за толстыми стенами и глухими окнами сталинской дачи, и так бурно вырвалось наружу в 1956-м, не было заурядной оттепелью. Это был конец ледникового периода. Конец глобальной катастрофы.

Дмитрий Крымов, благородная и несовременная душа, продолжает упорствовать в таланте и добродетели. Ко всегдашней проблеме его театра - «ни кола, ни двора» - прибавилась еще проблема его учителя, старшего товарища и покровителя Анатолия Васильева. У него отняли театр на Поварской. Зачем отняли, для кого? У талантливого режиссера, интеллектуала, расшифровщика классики, этакого театрального Шампольона. Ведь много есть книг, пьес, романов, эссе, которые лежат прямо как розеттские камни, непонятные никому. А потом придет мастер и прочтет.

Нет на севере и в центральной части СНГ ни одной площади, на которой нельзя было бы поставить палатку; ни одной брусчатки, слишком жесткой для того, чтобы бросить на нее спальный мешок; ни одного населения, которое отказалось бы носить к этим палаткам горячие кофе и чай, теплую картошку и другую еду; ни одного здания, над которым нельзя было бы поднять свой альтернативный флаг; ни одной молодежной тусовки, добрая часть которой не захотела бы заночевать в этих спальниках и палатках под снегом и проливным дождем, выкрикивая в адрес своей страны «Жыве!

Нам ничего не известно о реакции мусульман как во Франции, так и за ее пределами на представление в Париже XVII века пьесы Жана Батиста Мольера «Мещанин во дворянстве». А ведь там есть весьма по нынешним временам спорные сцены. Богатый и тщеславный торговец тканями, платьем и коврами г-н Журден очень хотел стать дворянином. Но во Франции дворянство нельзя было купить ни за какие деньги. Тогда два ловких мошенника из обедневшей знати предложили ему купить титул турецкого дворянина.