Пока мир готовился к войне США с Ираком, толкиенисты и примкнувшие к ним кинолюбители готовились к появлению второй серии «Властелина колец» и к битве Гондора, Рохана, энтов, Лориэна и прочих сил объединенного Запада против Мордора, элефантов, Саурона, Изенгарда, Востока и Юга и прочих сил Зла. А потом фильм появился, уже в формате традиционного чудесного праздника, Святок для души, Рождества для изголодавшегося по высокому, благородному (а также большому, чистому и настоящему) человеческого естества, которое, что ни говори, в каждом из нас первично.

Жан Ануй сказал, что «единственный Бог человека - это непобежденное видение самого себя», и Жан Ануй был прав. Человеку нужен риск, чтобы остаться человеком. Есть у С. Лема роман «Возвращение со звезд». Пока герои фильма были в Дальнем Космосе, на земле выдумали вакцину против агрессии и убийств. Герои вернулись и обнаружили тихое, покорное, травоядное человечество, уже неспособное не только убивать, но и рисковать, творить, любопытствовать, волноваться, дерзать, спасать. На этом и закончилась история, потому что у стада истории нет.

С нашими советскими темпами и нашим советским наследием (глупость, беда, безответственность) мы еще не успели решить проблемы XX века, а тут уже ХХI вломился и приволок с собой вместо новогодних подарков очередной мешок проблем. Кстати, вопрос на засыпку: а будет ли кому проблемы эти решать? Коммунисты вопят, что Россия вымирает. Статистики, как черные вороны, пророчат, что к 2050 году нас в России может оказаться 110 или даже 80 млн. И это действительно так.

Нет, ничего не помогло. XX съезд, свидетельства вернувшихся из лагерей, память о Большом терроре, душераздирающая лагерная литература, погибшие поколения, Шаламов, Солженицын, кровавые кости в колесе, хлипкая грязца (по Мандельштаму), фильм «Покаяние». Замученные миллионы, ушедшие в песок социалистической красной пустыни, всем очевидный упадок и разрушение страны, длительное уже общение с раскованным Западом не умалили мрачных твердынь Его царства. И то, что Он не лежит в мавзолее, кажется еще более странным: как будто он оттуда сбежал, ожил и переселился в тысячи душ, в туркменские циклопические статуи, в выкрики «Сталин, Берия, ГУЛАГ!

В начале лета может не наступить даже весна. Могут не вылезти вовремя зеленые листочки, может не появиться трава, может неделями кукситься солнце. В российской погоде нет ни стабильности, ни предсказуемости. Непреложно только одно: наступит май, и у Юрия Любимова на Таганке будет новая премьера авансом, предварительный показ для любимой, десятилетиями формировавшейся команды зрителей. В прошлом году был «Фауст». В этом году - «До и после». И колесит по миру таганский балаганчик.

В России обычно оправдываются только самые худшие предположения. Так что ежели кто хочет быть пифией на треножнике, то пусть сначала впадет в депрессию или в черную меланхолию, а потом уже вещает себе: не ошибется. А если они, наши пифии (политологи, кремленологи, касьянологи - то есть “Яблоко” и КПРФ, путинологи и т.д.) и ошибутся, то все будут так этому рады, что им охотно простят. Например, если в стране наметился некий экономический рост, то, как заметил один из наиболее популярных президентов современности, его так обрежут, чтобы уже ничего не выросло.

Итак, мы опять простили нашим кредиторам, как подобает великодушным должникам. Испепеленную, распятую, поруганную нами Чечню осчастливили второй амнистией. Первая им перепала в первую войну. На каждую войну - по амнистии. Хотелось бы, конечно, чтобы на каждую войну было по Хасавюрту, тому самому Хасавюрту, про который действующий президент сказал, что его не будет. Потому что в том Хасавюрте была высшая справедливость. Если альпинисты (по Высоцкому) всегда должны возвращаться, то оккупанты (по Светлову) всегда должны уходить.

Гражданская война - то холодная, то горячая, то теплая, то прохладная, то комнатной температуры - это для России состояние органичное. С одной стороны - скандинавская традиция, с другой - славянская (коммунитарная), византийская (рабская) и ордынская (имперская). Плюс к тому и у тех, и у других - традиция Дикого поля, традиция анархии, беззакония и непричесанной вольности, исключающая консенсус и мирное, конституционное разрешение принципиальных конфликтов. Лучше всех это «оформил» Маяковский в своей «Мистерии-буфф».

Ни на святой Руси, ни в княжестве Московском, ни в Российской империи, ни в СССР, ни в постсоветской России милиции никогда не было, да и быть не могло. Потому что милиционные отряды - это одно из проявлений местного, негосударственного, «самочинного» самоуправления. Для создания милиции требуется очень высокая степень гражданской самоорганизации и та доля ответственности, которой у верноподданных россиян, «холопей» то ли великого князя, то ли генсека, то ли всенародно избранного президента, по определению быть не могло.

Есть у нас в российских литературных недрах такой фестиваль производителей отечественной фантастики «Улитка». «Золотая», разумеется. Видела я ее. Это, конечно, не золото, но блестит. На приз братьев Стругацких. Видела я ее у красноярского фантаста и журналиста Михаила Успенского, автора шикарной антиутопии о том, как в некотором параллельном измерении коммунисты, пришедшие к власти в средневековом государстве, вконец развалили даже феодальное хозяйство. Фестиваль был задуман как глубоко интеллектуальный форум, без шума, пыли и пиара.