Дано: в одном закрытом помещении собираются недобитые Софьей Власьевной диссиденты Феликс Светов, Алексей Смирнов, Александр Подрабинек, Лев Тимофеев и Виктор Орехов, окаймленные депутатами-демократами, остатками “былой роскоши” мощных некогда рядов: Константином Боровым, Галиной Старовойтовой, Глебом Якуниным, Юлием Рыбаковым. А между ними порхают представители демократических СМИ: всяких там “Известий”, “Курантов”, “МК” и прочих. Уютно светится камера НТВ. Требуется вопросить: что и где происходит? Слет политзеков? Политический и консультативный совет под председательством Ивана Рыбкина при администрации президента?

Чем ближе выборы, тем больше российских избирателей одолевают вечные вопросы: что было и зачем, что будет и что из этого “будут” выйдет, кто виноват и с кого начать, что делать и с кем, на чем сердце успокоится и почему сердцу некоторых (не к ночи пусть будут помянуты) коммунистических лидеров не хочется покоя. Резонное желание. Успокойтесь дорогие россияне: на все ваши вечные вопросы существуют вечные ответы. Сейчас откроем клуб “Хочу все знать” и быстренько перелистаем экзаменационные билеты, которые будут предложены избирателям.

Президент навербовал в аппарат, в правительство, в министерства целый ассортимент “бывших” и “всегда живых”, под чьими фраками смутно мерещатся то ли десантные тельняшки, то ли комиссарские кожаные куртки, а над прическами бобриком или солидными лысинами вместо нимбов парят виртуальные партбилеты. Словом, в регионах - “красный пояс”, в парламенте - “красная пустыня”, в исполнительной власти из-под трехцветных одежд предательски высовываются красные подвязки. Правда, и из Думы, и из правительства, и из аппарата доносится жалобный писк в битве с жизнью гибнущих" демократов, но это не мешает основному элитному политконтингенту предаваться своим фобиям, паранойе и маниям.

ИNАЧЕ: Валерия Ильинична, Вы известны как яркий выразитель нонконформистских взглядов в нашей стране. Что Вы вкладываете в понятие "нонконформизм"? В.Н.: В понятие "нонконформизм" я вкладываю, во- первых, интеллект, который не поддается пропаганде, не поддается некоему общественно-предписанному стандарту восприятия, какому-нибудь телеканалу - первому, второму, третьему, четвертому, пятому или шестому. Это умение самому получать информацию и самому делать соответствующие выводы. Человек, который не умеет делать выводы, не умеет правильно получать информацию, никогда не будет свободен, потому что у него нет аппарата.

Пока демократы в восторге славят Лебедя и кричат: “Миру - мир!”; пока коммунисты и национал-патриоты воют от бессильной злобы, как свора, у которой отобрали эту сахарную косточку - Чечню; пока либеральный западник Чубайс на суконном языке державников и империалистов напоминает про целостность РФ; пока отец двух отечеств Александр Лебедь мудро и тактично воспитывает и чеченцев, и федералов; пока чеченские томы сойеры счастливо полагают, что от федеральной тети Полли можно улизнуть на свободную индейскую территорию, попутно стянув у нее за спиной пряник, - над всеми нами зависает вопрос; а что, собственно было подписано в Хасав-Юрте?

Судьба хранила не только Евгения. Судьба, похоже, хранит и нас. По той же обидной, но многообещающей формуле: “…сперва мадам за ним ходила, потом мосье ее сменил”. Если вспомнить сейчас бедственное и жалостное положение российских интеллигентов, которых изредка подкармливали государственными премиями, литфондовскими благами, академическими пайками и отпускали погулять за кордон под бдительным оком бонны из КГБ, а они в ответ писали поэмы “Лонжюмо” и стихотворения типа “Перуанки” (и это еще фрондеры А.

Мы действительно никуда не делись. Борис Ельцин даже не стал изображать из себя Крысолова. Не было дудочки, не было волшебного напева. Нас не заманивали. Но и моря тоже не было. Нас не собирались тащить. Но и подарков не предвиделось. Все, что нам причиталось, мы получили на руки с 1991 по 1993 год. Свобода, рынок труда (а для интеллигенции он уже существует), конституция, триколор, уход коммунистов в оппозицию, ликвидация советской власти - это была наша доля добычи.

Итак, ищут пожарные, ищет милиция, ищут фотографы в нашей столице… Ищут национальную идею. И не просто идею, потому что идея - вещь крылатая и безвредная, ее нельзя употребить на ошейник. Но в розыск объявлена идеология. А то мы с 1991 года живем налегке, без наручников и намордников. И кому-то стало невмоготу. Знакомая ситуация: прямо как в “Обитаемом острове” братьев Стругацких. Там у населения одной тоталитарной страны на забытой Богом планете Саракш после разрушения башен, вызывавших у большинства припадок рвения и патриотизма, а у меньшинства - дикие головные боли (у тамошних антисоветчиков.

Сначала нам казалось, что это последняя тучка рассеянной бури; бессильные, запоздалые заморозки уходящей зимы; журчание в водосточных трубах после проливного дождя; топот сапог уходящей колонны, замирающий вдали. Но в мире темнело; лед не таял и днем, а однажды утром выпал снег; дожди шли все злее, и размокшие иллюзии текли по тротуарам, а уходящий арьергард плавно развернулся на марше и стал авангардом, и якобы уходящие в прошлое сапоги стали ощутимо наступать правозащитникам и демократам на любимые мозоли.

Что такое коллаборационизм? Это конструктивное сотрудничество колонизируемых с колонизаторами. Не всегда оцениваемое по достоинству. Хорошо известен пример из римской истории. То ли самниты, то ли этруски подступали к Риму задолго до галлов, где-то в V веке до н.э. Дочь начальника стражи Тарпея согласилась провести врагов в Рим, в качестве платы за предательство потребовав то, что враги носили на левой руке (золотые браслеты). Но, видно, их командир тоже, как Цезарь впоследствии, любил предательство и не любил предателей.